Интервью OD Group с Еленой Иосифовной Кукушкиной

КУКУШКИНА Елена Иосифовна. Доктор философских наук. Профессор социологического факультета с 1989 по 2005 год. Заслуженный профессор Московского университета.

Вопрос. Почему Вы ушли с социологического факультета?

Ответ. Не могу сказать, что мой рассказ о факультете, которому я отдала много лет жизни, с которым связано столько прекрасных воспоминаний о коллегах, студентах, аспирантах, о нашей общей работе, что этот рассказ для меня легкое дело. Однако происходящее обязывает меня сказать то, что в какой-то мере может сделать более понятными причины, вынудившие студентов искать путей улучшения ситуации на факультете. Я ушла с социологического факультета два года назад (в мае 2005 года). Ушла добровольно, вполне осознанно, окончательно убедившись в том, что продолжать работу в тех условиях, о которых сегодня пишут и известные ученые, и студенты, бессмысленно. Но как нелегко было оставить кафедру, где все мои коллеги, с которыми столько лет дружно работали, оставить студентов, с которыми постоянно встречалась в аудиториях, которым читала специально для них разработанные лекционные курсы, оставить факультет, где рядом со своими учителями сегодня работают и наши выпускники - было очень и очень нелегко. Факультет был моим вторым домом в течение многих лет, где работы было много, но она не была трудной, потому что она была интересна мне и нужна людям. Но настал момент, когда на одной чаше весов оказались все эти ценности, а на другой - всевластный руководитель факультета, с его пренебрежительным и высокомерным отношением к людям, с весьма своеобразными представлениями о том, что такое университет, наука и профессиональный долг педагога и ученого.

Вопрос. Вы можете привести конкретные факты, свидетельствующие о неблагополучии на социологическом факультете.

Ответ. Да, конечно. Но прежде чем перейти к конкретным фактам, я хотела бы сказать, что считаю возможным высказать свои соображения лишь по тем вопросам, по которым располагаю неопровержимыми данными, то есть не используя никаких слухов, домыслов, пересказов. Я думаю, что каждый, кому не безразличны судьба науки, образование нашей молодежи, сам сможет высказаться и привести свои примеры. Мои коллеги, продолжающие работать на социологическом факультете, могли бы многое рассказать об отношении декана к людям, к учебному процессу, но пока они с интересом следят за ходом событий в качестве сторонних наблюдателей. А тем временем студенты взяли на свои плечи груз, который по логике вещей должны нести их учителя. В России в 1911 году большая группа профессоров российских университетов подала в отставку в знак протеста против действий правительства, не удовлетворившего требования студентов. Но это было в масштабах всего государства. В нашем случае речь идет о масштабе одного учебного заведения. И скорее всего не требуется массовых отставок, а нужна всего лишь одна. И помочь человеку, который привел факультет к такому бедственному состоянию, принять решение об отставке обязан весь коллектив университета, и прежде всего - коллектив преподавателей социологического факультета. К этому их обязывает профессиональная честь. Сейчас надо как можно скорее начать диалог со студентами, которые, кстати, формулируют свои требования в корректной форме, постараться объяснить им то, чем они вполне обоснованно озабочены. Только не отмахиваться от них и не пугать милицией.

Вопрос. Вы можете посвятить нас в подробности вашего ухода с социологического факультета?

Ответ. Моя просьба о переводе на другой факультет МГУ была с пониманием встречена и поддержана ректором МГУ В.А.Садовничим, за что я глубоко ему благодарна. Однако этот переход не обошелся без потерь: на моем новом факультете я преподаю другой предмет - философию, а знания и опыт, накопленные за годы работы в области истории социологии остаются невостребованными

Чтобы представить конкретно ситуацию на социологическом факультете, как она видится мне, одному из старейших его профессоров, стоит рассказать о мотивах и обстоятельствах моего ухода, которые были изложены в заявлении. Там приведено всего три мотива, хотя на самом деле их гораздо больше. И изложены они лаконично, но, отвечая на ваш вопрос, я должна их прокомментировать, т.к. то, что произошло со мной, это не просто эпизод из жизни одного человека. В этом нашла отражение царящая на факультете атмосфера произвола и бесправия. Итак эти три мотива:

1. Обычную процедуру конкурсного отбора декан однажды заменил без всяких на то оснований так называемым продлением, что означало перевод меня с бюджетной ставки на внебюджетную. Меня в известность он не поставил, а ученый секретарь объяснила, как это продление оформляется. При оформлении этого самого продления у служб факультета возникли какие-то непонятные мне трудности, и зарплату за сентябрь 2004 года я не получила. Прошел год, и снова надо было оформлять продление. И тоже только на один год. На этот раз трудности с оформлением увеличились, я три раза по просьбе отдела кадров факультета переписывала заявление, но зарплату мне не платили в течение всего семестра и выдали наконец только в конце декабря. Этому серьезному нарушению КЗОТа я не стала придавать особого значения,, хотя за это руководитель факультета должен был отвечать по закону. Когда же я раз-другой сообщала Добренькову, что опять не получила зарплату, он сразу же называл виновного, но никаких мер не принимал. Думаю, что по этому пункту моего заявления комментарии излишни.

2. Вторым пунктом в обосновании моего желания покинуть факультет был сам факт ничем не оправданного недопущения меня к конкурсному отбору. Начиная с 2004 года, декан упорно вычеркивал меня из списков преподавателей, идущих на очередной конкурс. Я относилась к этому спокойно, т.к. уже подумывала об уходе. Это вычеркивание было мощным средством создания атмосферы тотального страха на факультете, так как все знали о характере, качестве и объеме моей работы. И если уж со мной так поступают, то чего ждать другим... Я читала годичный общий курс по истории мировой социологи на отделении менеджмента, общий курс по истории социологии (отечественную часть) на дневном и вечернем отделениях социологического факультета, несколько спецкурсов, вела семинарские занятия. И это только аудиторная нагрузка, не считая научного руководства студентами и аспирантами и других видов работ. В течение 15-ти лет я не только выполняла полную нагрузку профессора, но и значительно превышала требуемые объемы. При этом на протяжении многих лет - до дня своего ухода - выполняла утвержденные ВАК обязанности заместителя председателя диссертационного совета Д.501.001.01 (председатель Добреньков) и с момента основания факультета была членом административного совета. Знающие люди предполагали, что моя бюджетная ставка могла использоваться для кого-то другого, поскольку у меня уже есть большой стаж и т.д., т.е. кому-то она нужнее. Но тогда объясни профессору цивилизованным способом, а не унижай его. Надеюсь, что я этот пункт тоже объяснила понятно.

3. В течение пяти лет мне пришлось читать лекционный курс истории социологии на отделении менеджмента. Здесь эта дисциплина преподается раньше, чем студентам-социологам - уже на первом курсе. И времени на нее отводится значительно меньше. Это потребовало разработки курса, специально рассчитанного на данный контингент студентов, чем я и занималась все пять лет. И вот 6 сентября 2005 года, когда я вошла в аудиторию и уже приготовилась читать лекцию, входит моя коллега по кафедре, которой, как оказалось, было поручено читать этот курс. Коллега, оценив ситуацию, порывалась сразу же уйти. Но затем, пережив некоторый шок (она знала об этом изменении, а я - нет), мы обе нашли правильное решение: я представила студентам их лектора, пожелала им успеха и покинула аудиторию, унося тяжелую сумку с книгами, приготовленными для показа студентам. Таким образом, читавшийся мною в течение 5-ти лет курс был буквально разрублен топором на 4 части, которые теперь должны были читать четыре лектора (и я в том числе). При этом никакой речи о моем опыте, о разработанном мною курсе и о связях между этими 4-мя частями не было. Я уж не говорю о том, что такие решения принимаются на заседаниях кафедры и ученого совета, чего в данном случае также не было. Ну а об этической стороне этого волевого решения декана и говорить нечего. Одно хорошо - что я не успела начать читать лекцию и студенты ничего не заметили.

Комментариев и в этом случае не требуется: свое отношение к образованию студентов руководитель факультета, не стесняясь, проявил со всей откровенностью. И любой преподаватель вуза может по достоинству оценить этот эпизод.

Не могу забыть обстановку, в которой состоялось мое «прощание» с родным факультетом. Я пришла на заседание кафедры, на котором защищала свою дипломную работу моя студентка. Воспользовавшись этим случаем, декан (он же зав. кафедрой), презрев все правила приличия, в очень грубой форме публично, в присутствии всех членов кафедры и трех студенток высказал, что он думает обо мне и о моем уходе. Самыми безобидными в этой его яркой тираде были слова: «Зачем вы ходите на факультет? Перестаньте сюда приходить! Я вам запрещаю!» А на завтра было назначено очередное заседание диссертационного совета. Надеюсь, ВАК меня поймет: я впервые в тот день отсутствовала на заседании совета. И, разумеется, на всех последующих вплоть до сегодняшнего дня. Коллеги совета говорят, что я все еще остаюсь в списке членов этого совета. Не пора ли ВАК обратить внимание на такие проделки человека, которому поручено руководство советом? А заодно и поинтересоваться другими сторонами деятельности ученого совета.

В связи с запретом приходить на факультет не могу не высказать своего крайнего возмущения по поводу заведенной на факультете пропускной системы. Это ведь университет, в традициях которого каждый, кто пожелает послушать лекцию на любом факультете или принять участие в научной конференции, имеет на это право. Наш великий соотечественник ученый-социолог Питирим Сорокин, живя в Америке, постоянно объяснял своим коллегам по Гарварду преимущества российской системы университетского образования. При этом он особо выделял: 1) стиль преподавания, лишенный школярства; 2) характер экзаменов, которые для российских студентов всегда праздник знания, и 3) тот особый дух, который отличает общение профессоров со своими студентами как с младшими коллегами. Я знаю немало таких уважающих себя ученых, включая социологов, которые и сегодня свято чтят эти традиции.

Вопрос. Как Вы считаете - что в процессе подготовки на факультете специалистов-социологов нуждается в серьезных изменениях?

Ответ. Отвечая на этот вопрос, назову факты, наиболее мне знакомые и понятные и наиболее показательные. О неблагополучии в этой области красноречиво свидетельствует не только отсутствие библиотеки, но и положение с учебниками и учебными пособиями. На факультете фактически не ведется систематической и целенаправленной работы по созданию необходимой учебной литературы по дисциплинам, которые здесь преподаются. И это при наличии большого количества квалифицированных кадров. Если мы возьмем книги, подготовленные и изданные факультетом за все годы его существования (с 1989 года), то убедимся в том, что они весьма малочисленны, а их качество заставляет желать лучшего. Так, из запланированных по кафедре истории и теории социологии более 10-ти лет назад учебников пока удалось с горем пополам издать лишь одну из трех книг, включающую материал по классическому периоду развития мировой социологии. (История социологии. ХIХ - первая половина ХХ века. Под общей редакцией профессора В.И.Добренькова. Учебник. М., Инфра-М, 2004). Работа над ней велась в спешке, а по содержанию она неполно отражает требования программы учебного курса «История социология». А в то же время некоторые темы в ней дублируются. В ней отсутствует необходимая в учебнике целостность. Под обложкой с красивым названием серии «Классический университетский учебник» издан по сути дела сборник статей, написанных разными авторами, в разном стиле, далеко не всегда отвечающем требованиям жанра учебника. А все дело в том, что при подготовке этой книги не было главного - слаженной работы авторского коллектива, обсуждения подготовленного к печати материала. И получилось так, что квалифицированные специалисты не имели возможности написанный ими в основном добротный материал продумать с точки зрения общей задачи, связать написанное ими с остальным материалом. И изложить все главы в соответствии с общими требованиями к учебнику такого рода. Остальные две части учебника, которые, в соответствии со структурой читаемого на факультете курса истории социологии, планировались как «История социологии в России» и «Современная западная социология», так до сих пор не вышли. Более десяти лет заведующий кафедрой истории и теории социологии В.И.Добреньков то вспоминал, то надолго забывал об этих частях учебника. И тогда я как лектор, читающий главным образом лекции по истории отечественной социологии, нахожу возможность подготовить учебное пособие для издательства «Высшая школа». Книга была написана коллективом авторов, в числе которых три преподавателя социологического факультета МГУ, один профессор философского факультета МГУ, известные ученые-социологи профессора С.С.Новикова, И.В.Образцов и В.В.Щербина, а также бывшие аспиранты социологического факультета МГУ, написавшие и защитившие диссертации под моим научным руководством. Выход этой книги был встречен гробовым молчанием. Ее в упор не видел руководитель факультета (он же заведующий кафедрой истории и теории социологии). Готовился какой-то указ местного значения, который предписывал студентам использовать только ту литературу, которая рекомендуется деканатом. Совсем иной была реакция студентов, аспирантов и преподавателей. И издательства, которое, увидев, что книга быстро разошлась (тираж 3000 экземпляров) и получила положительные отзывы, выпустило второй завод тем же тиражом. (Развитие социологии в России. С момента зарождения до конца ХХ века. Под редакцией Е.И.Кукушкиной. Учебное пособие. М., «Высшая школа», 2004. - Второй завод 2006).

Полагаю, что эти факты также не нуждаются в комментариях.

Для сравнения состояния дел на факультете с изданием учебной литературы достаточно привести пример родственного социологам философского факультета МГУ. Там в серии «Классический университетский учебник» издано несколько разных одних только общих учебников по философии, и все они высокого качества. И это не считая учебников по другим философским дисциплинам, которые свободно могут издаваться разными кафедрами факультета: по истории зарубежной философии, логике, этике, эстетике, политологии). Некоторые из известных мне учебников выдержали не одно издание, и все они выходили в той же серии (например, учебник П.А.Алексеева и А.В.Панина «Философия», 3-е издание которого вышло в 2005 году).

Такое на социологическом факультете и помыслить нельзя, там «классическими» считаются творения исключительно Добренькова и А.И.Кравченко. Об их качестве, думаю, лучше судить тем, кому их довелось держать в руках.

И еще один пример подобного отношения и к подготовке учебных пособий, и к исследовательской работе на факультете, которая по-настоящему должна объединять преподавателей и студентов. Когда-то давно, еще на заре социологического факультета, мне довелось читать спецкурс по истории социологического образования в России. Материал этого спецкурса был напечатан в виде скромной брошюры в 5 печатных листов (Кукушкина Е.И. Социологическое образование в России ХХ - начала ХХ в. М., Изд. Моск. ун-та, 1994). Книга не поступала в торговую сеть, мы ее просто раздавали студентам, аспирантам и преподавателям, и таким образом она оставалась неизвестной многим специалистам за пределами МГУ. А между тем разработку этой важной темы следовало продолжать, по ней нет литературы ни у нас, ни тем более на Западе. Она могла бы стать предметом коллективного исследования, в котором могли принять участие и студенты, и аспиранты. Руководитель факультета пошел по другому пути. Перед очередным громким мероприятием - одним из конгрессов социологов была наспех выпущена очень слабая книжка о социологическом образовании. Ее поручено было написать одному моему уважаемому коллеге, который приватно обращался ко мне за помощью. Я ему помогала, иначе он бы не успел выполнить приказ декана и дописать ее в срок. Спрашивается: зачем очень исполнительному, но некомпетентному в этой области сотруднику было поручать такую работу, когда логично было бы использовать уже наработанный материал? Этот риторический вопрос я тоже оставляю без комментариев.

Вопрос. Что еще Вы могли бы отметить в работе факультета и его руководства? Что, на Ваш взгляд, нуждается в изменении и улучшении?

Ответ. Многое можно еще сказать, но уже и так картина ясна, о чем свидетельствуют мнения компетентных специалистов и беспокойство студентов, о которых мы узнаем, входя на ваш сайт. На факультете явно неблагополучно и надо что-то предпринимать, и как можно скорее. Пора положить конец профанации и дискредитации науки, унижению людей, которым «посчастливилось» учиться и работать в условиях созданного Добреньковым авторитарного режима, далекого от университетских традиций.

Пора навести порядок с утверждением тем курсовых и дипломных работ, тем диссертаций, которые волевыми решениями руководства обязаны разрабатывать все студенты и аспиранты. Факультет в последние годы стал чем-то вроде центра исследований проблем терроризма, экстремизма, агрессии, насилия и т.п. Эти темы, которые в приказном порядке требуется давать дипломникам и аспирантам, сами по себе имеют право на разработку, в том числе и социологами, как и все другие, но при условии, что ими действительно серьезно будут заниматься и их не будут предлагать, ломая или отменяя уже избранные темы. Отдавать же дань политической конъюнктуре и подменять этой тематикой все другие темы мы не имеем права. Есть еще теория, методология, история социологии - области, о которых не должны забывать исследователи и с которыми мы обязаны знакомить студентов.

Пора, наконец, вспомнить о том, что первейшей обязанностью профессора университета является чтение спецкурсов. Сейчас же на социологическом факультете сложилась нездоровая практика, когда некоторые профессора годами не могут получить право читать спецкурс. Зато малоопытные новые молодые сотрудники, только что защитившие кандидатские диссертации, люди из ближайшего окружения декана, читают не по одному спецкурсу в год.

Судите сами о стиле работы факультета, который дожил то того, что вынудил студентов выступить в защиту своих прав на нормальное образование и с требованием сохранить честь МГУ.

Мне очень понятен и симпатичен девиз директора Музея изобразительных искусств им. Пушкина И.А.Антоновой: «диктатура это ответственность». Именно так должен понимать свою роль руководитель большого коллектива. За крутой нрав руководителя не осуждают, а зачастую и любят, если человек с таким характером профессионален, болеет за дело, проявляет подлинную заботу о людях, судьбы которых зависят от него, если он не позволяет себе высокомерия в отношении к людям любого возраста и ранга, не своекорыстен, не делит людей в коллективе на своих и не-своих, не решает касающихся всех членов коллектива вопросов келейно, не подменяет серьезные дела демагогией и не действует по принципу «разделяй и властвуй».

Требования, с которыми выступают студенты социологического факультета, на мой взгляд, разумны и вполне законны. Их обращения корректны по стилю. Ребята проявили завидную отвагу, решившись на такие смелые действия в стремлении улучшить условия обучения на факультете, получить хорошее, на современном уровне образование, приобрести нужные им навыки практической работы. Они просят организовать встречу студентов с руководством факультета и университета. Что же в этих требованиях и просьбах такого, что побуждает их старших товарищей решать поднятые ими вопросы с помощью нарядов милиции? Не может не вызывать тревоги будущее тех студентов, кто решился на этот шаг. Надо сейчас позаботиться о том, чтобы им не приходилось браться за решение вопросов, которые входят в компетенцию преподавателей и руководителей университета. Последним необходимо проявить мудрость и как можно скорее найти решение поднятых студентами проблем.